?

Log in

No account? Create an account

Мне бы очень хотелось...

1.Мне бы очень хотелось, чтобы те, кто заходит в мой ЖЖ, если можно и не очень заморочно, писали бы - в комментах к этой записи, например, - что заинтересовало, что понравилось, что - нет. Хотя бы кратко. Хотя бы о стихах.
2. Если Вам понравился мой ЖЖ - расскажите о нем своим знакомым. Я заранее не против ссылок . Можете ссылаться, отзываясь при этом о моем мнении как угодно. Кто-то в результате будет солидарен со мной, кто-то нет. Это нормально.
3. Френдить меня в ответ на то, что я зафрендила Вас, - не обязательно. Раньше я обычно спрашивала разрешения зафрендить кого-то, теперь перестала, точнее, спрашиваю заранее разрешения здесь.
4. Мужчинам, не обращающимся ко мне на "ты" в реале, просьба обращаться ко мне на "Вы". В противном случае - игнор и мое неуважение к пищущему, а также дискредитация в моих глазах отстаиваемого им мнения; в более тяжелых случаях (мат, неуважение к другим пишущим и/или ко мне, издевки) - бан. Такая вот дискриминация, вызванная определенными фактами.
5. Желающих со мной взаимно дружить я хотела бы попросить заранее высказать свое мнение о том, могу ли я откликаться на их мнения в своем ЖЖ, ведь из того, что я читаю в своей ленточке, почти все не оставляет меня равнодушной - так и задумано, такую ленточку я себе и делаю. Если просьба не делать подобного высказана - я очень-очень постараюсь действительно этого не делать, как бы мне не хотелось обсудить нечто на своей террритории со своими гостями. Если просьбы не было - дальнейшие обвинения в том, что я злобно извращаю чье-то мнение, я воспринимаю как нарушение своих личностных границ и защищаю себя от этого.
6. Мне кажется, здесь подходящее место для задавания мне оффтопных вопросов:))) Это ваше полное право! Но на одни вопросы я отвечаю, на другие - нет. Это мое полное право!

А еще я хотела бы....

Обновляю этот пост и стараюсь придать ему вид классического вищ-листа:)

Книги и фильмы, которые хотела бы "лично я".
1. Фильмы на DVD: "Париж, я люблю тебя", "Секс в большом городе".
2, 3. М. и С. Дяченко. Армагед-дом. Скрут.
4. С. Ховач. Наследство Пеннмаров.
5. Сборник "Ангелок из Покровки" (из серии "Живой журнал в новом формате")
6. Н. Трауберг. Невидимая кошка.
7. Переписка И. Шмелева с О. Бредиус-Субботиной.
8. Н. Горланова, В. Букур. Чужая душа.
9. Радклиф. Удольфские тайны или 10) Итальянец (из серии "Азбука-классика").



Как видите, здесь почти половина - книги из серии "У камина", которые я упустила (опоздала купить)...Скучно, не правда ли?

Книги для Нины Викторовны Горлановой.
Романы В. Вулф
3-я книга В. Полухиной о Бродском.
А. Марченко. Анна Ахматова: жизнь.


А это - типа Лелькиного вищ-листа, то есть я торжественно обещаю, что если кто со мной поделится чем-то из этого списка, я перешлю Лельке (ну, может, сама прочитаю сперва, если и мне будет интересно:)))

Юрий Домбровский. Собрание сочинений в шести томах.
Меша Селимович.Дервиш и смерть. Крепость
Дина Рубина.Больно только когда смеюсь.Иерусалимский синдром
Владимир Гиляровский.Мои скитания. Москва газетная
Филипп Арьес. Человек перед лицом смерти. Ребёнок и семейная жизнь при старом порядке.

Евгений Шварц. Позвонки минувших дней
Дина Рубина. Чужие подъезды
Стихи Светланы Кековой, Вениамина Блаженного, Виктора Кривулина, Тимура Кибирова
серия книг " Повседневная жизнь человечества" издательства " Молодая гвардия"

и еще кусочек Лелькиного вищ-листа:
http://duettino.livejournal.com/67548.html?view=695260#t695260
Обещанная "типа видеокарты". Упоминаются вроде бы кое-где рассказы, которые я пока не доделала и не перенабрала сюда. Но я буду работать над этим!

А сейчас...

В начале 19 века в Англии были весьма популярны романы,
описывающие жизнь и нравы аристократического общества.
К ним нередко прилагался своеобразный «ключ», поясняющий,
«кто есть кто»
Е. С. Игры отражений.

КЛЮЧ

Перед Вами – цикл рассказов об университетской жизни в не очень большом подмосковном городе. Нечто такое мне всегда хотелось прочитать, но нигде не удавалось найти. И поэтому я написала все это сама.
Через речь своих героев, через то, о чем они говорят и умалчивают, я хотела передать трагическую свободу, напряженность жизни, где ужасное и прекрасное были не только рядом, но часто – в неразрывном единстве. Именно такой я помню и чувствую жизнь двадцатилетних в начале девяностых годов уже прошлого века.
У большинства моих героев есть реальные прототипы. Мне безразлично, будут они узнаны или нет. Я хочу лишь пояснить логику их существования в пространстве романа.
Read more...Collapse )

По итогам поста здесь

Здесь действительно бывала мало, читала 2-3 журнала, Тани Танк, "православной бабушки" и Ники, проверяла, нет ли сообщения от Анны. Главное, не читала ленты друзей и того, во что могла бы эмоционально вовлечься, ру-психолог прежде всего.
Это действительно способствует "покою и воле":) Написала массу стихов, впрочем, небывалый всплеск этой волны идет еще с конца лета - с того времени более-менее закончено порядка 50-ти стихотворений, в работе или задумано - примерно столько же.
Вот несколько, которые на данный момент мне самой наиболее симпатичны:

***
Мы защищали Котлярова.
Он был, наверно, почти гопник.
Приземистый, круглоголовый.
Каких-то слов его не помню.
Он дрался. Где-то в седьмом классе
Кто против Димки, нам велели
Голосовать на классном часе.
Но мы с подругой - не хотели.
Не страх. Не быть среди замеса,
Среди законной травли часа,
Когда, метнувшись средь рук леса,
Как волк, он выскочил из класса.
К учительнице шла, робея:
"Ведь так нельзя!" "А чё такого?"
Потом еще дружили с нею...
Мы защищали Котлярова.
(18. 12. 2018)

***
Мне теперь, как было
Маме в те года.
Я еще красива,
Еще молода...
Ей-то как бывало
В суете тех дней,
В седине немалой?
Тревожней. Трудней.
Я ж не понимала,
Чем она жила.
Любовь умирала...
Брата не спасла.
Почему мы жили,
Мама, трудно так,
Что слова чужие
В нас рождали мрак?
Не могла я с бою
Взять твоей тоски -
Были мы с тобою
Вовсе не близки.
Не молили Бога -
Нет, ни я, ни ты -
Нежности б немного
Вместо правоты...
По совету о. Георгия на время Рождественского поста попробую уйти хотя бы из ЖЖ.

Южное, неслучайное

Вчера на чемпионате по чтению вслух мне досталось стихотворение Тихона Синицына "Короткометражные сны"

Легкие облака
заволокли каркас
крымского сосняка.
Небо —
густой левкас.
Живопись сквозняка
заворожила нас.

Не зависай в сети,
словно звезда,
свети
в пафосной памяти.
Там, где всегда светло,
озеро заросло —
в рамочку под стекло
вставить бы, словно фотку,
чтоб различать мазки
едкой, как дым, тоски,
мокрый песок
и лодку…

Я заинтересовалась "именем и судьбой" - узнала, что он родился в 1984 году, является аспирантом кафедры философии в «Крымском федеральном университете имени В. И. Вернадского» (Ялта), живет в Севастополе.

Стихи - фактурные, музыкальные, с воспоминаниями о "южной поэтической школе" (Багрицкий, немного Шенгели). Пусть и здесь будут!

ЛИТОРАЛЬ

Южный дворик белый, как рафинад.
Облака написаны по-сырому.
— Посмотри, как светится виноград.
От дождя немыслимый запах рома.

На свободе ласточки-хвастуны.
Им легко исчезнуть.
Они ведь птицы...

Ну а мы с тобою, как пластуны.
Беспокойно маемся у границы.
Этот год как тонущий пароход.
Скоро вечер.
В сквере уснул прохожий.
Позабыл, наверно, секретный код
от двери
и к солнцу поднял живот...
В чем-то мы на него похожи...

ГАВАНЬ СИМВОЛОВ

Разрушенные башни. Чудеса.
Ученый кот, как призрак, на причале,
Считает в Балаклаве паруса
И смотрит сны о дармовой кефали.
Дочь рыбака весь вечер говорит,
Смеется и сверкает телефоном.
Над бухтой скоро солнце догорит,
И выйдут к побережью листригоны –
Разжечь костры на черных склонах гор…
Пока беспечно отдыхают греки,
В кофейне не стихает жаркий спор
И жадный боцман съел все чебуреки.

***
В месте, которое выдумал Грин,
В царстве, которого нет на карте
На Рождество цветет розмарин.
И начинают купаться в марте
В море лазурном и ледяном
Аборигены в турецких шортах.
Здесь инкерманским сухим вином
Пахнут старинные натюрморты.
В городе береговых котов,
В обществе уличных музыкантов
Я до рассвета бродить готов,
Слушать торжественный бой курантов.
Старых троллейбусов табуны
В небо плывут сквозь дворы и клумбы.
Снятся под утро цветные сны:
Парк Рыбаков и кафе «Лумумба».
Фрагмент моей статьи "Раненые и ранящие" о Гумилеве и Ахматовой, которую я все никак не придумаю, куда пристроить:)

Лебедю из лебедей – путь к его озеру.
Надпись на книге Бодлера «Цветы зла», подаренной Гумилевым Анне Горенко

Многое ли могут рассказать стихи – об отношениях? Стихи, просто написанные в то самое время, когда отношения пары, двух талантливых людей, мужчины и женщины, развивались по своей логике – или её отсутствию, проходя различные этапы? Стихи, вроде бы не касающиеся непосредственных, конкретных реалий истории пары, и все же говорящие об этом на своем языке свою правду?
В данной работе предпринята дерзкая, но надеюсь, небезосновательная попытка показать хотя бы часть истории этих двух людей – Николая Степановича Гумилева и его жены Анны Андреевны, выбравшей себе поэтическое имя Анны Ахматовой – как истории проживания чувств, так сказать, опыта проживания переживания. Опыта, запечатленного в стихах, написанных именно тогда, в 1910-1912 годах, в те «баснословные года» создания семьи, выхода первого поэтического сборника Анны Ахматовой и стремительного творческого «возмужания» Гумилева. Стихах, насколько я знаю, часть из которых ранее не привлекалась для анализа отношений данной пары. Мы попробуем совершить своего рода поэтическое странствование, опираясь вместе с тем на психологическое понимание природы переживаний.

Итак, мы начнем с 1910 года. После многолетнего ухаживания и многочисленных предложений, ссор и примирений, барышня Анна Горенко согласилась стать женой Николая Гумилева. После совместного свадебного путешествия в Париж Николай Степанович уехал в Африку – один. Около полугода Анна была «полуброшенной новобрачной», жила в «гумилевском доме» на улице Бульварной в Царском Селе, ездила к родным в Киев… «Стихи шли ровной волной, до этого ничего подобного не было», - напишет она об этом периоде много лет спустя.
Я расставила в хронологическом порядке эти стихи – как вошедшие в первую книгу «Вечер», так и не вошедшие. Впечатление поразительного поэтического взлета. «Кристаллизация» дара происходит практически за ПОЛГОДА. Чем же именно живет Анна в это время?
Большинство и исследователей, и мемуаристов не находят «образа Коли» в первом сборнике Ахматовой - «Вечер». Но странный след «конквистадорства» Гумилева я вижу в стихах ноября 1910 года, когда Николай Степанович уехал в Африку, а Анна была одна в Киеве. «Маскарад в парке» - это мечта о легком любовном приключении, которое «на самом деле» не получается легким…

«Маскарад» изображает любовное приключение маркизы с принцем, который ведет обольщение пустыми, обязательными в подобных ситуациях – точнее, страшно-необязательными, безответственными словами: «Багдад или Константинополь я вам завоюю, ма белль!»
Какая горькая перекличка с гумилевской жаждой странствий, экстатического покорения «девственных» земель… но в конечном итоге взлетом духа: «Ты – Иерусалим пилигримов»…
Кстати, принц века «Маскарада» вполне мог быть реальным военачальником, а не только героем галантной войны – как тот же Мориц Саксонский, например.
Беда в том, что чувствуется: принц «Маскарада» абсолютно неспособен к войне как духовному деянию. Только пустая риторика. Мусульманский Багдад или византийский Константинополь, сломать перо на шляпе или сломать жизнь – для него это одно и то же….
Впрочем, возможно, маркиза на маскараде, бледнеющая от «жгучих предчувствий любви», и не стоит жалости? Возможно, она такая же бездушная кукла, как и принц? Нет, что-то в ней чувствуется другое, более серьезное и глубокое, даже принц замечает это: «Как вы улыбаетесь редко, вас страшно, маркиза, обнять»…
К тому же маленький цикл «Алиса» рисует как бы продолжение истории, показывает, чего стоило легкое «кукольное» приключение:
«О Алиса, дай мне средство,
Чтоб вернуть его опять,
Хочешь, все мое наследство,
Дом и платья можешь взять…
Он приснился мне в короне,
Я боюсь моих ночей….»


Далее в стихах – тоска, угнетенность, разбитость всей жизни, да еще на фоне интриг наперсницы, этой самой Алисы…

Если считать «фарфоровые» стихи «Над водой» продолжением своего рода «цикла», который я хотела бы условно назвать «Мой восемнадцатый век» - там вообще страшный финал: «О глубокая вода /В мельничном пруду, /Не от горя, от стыда /Я к тебе приду.» Примечательно, что виновник самоубийственного поведения героини – не «стройный мальчик-пастушок», который выступает скорее как условная фигура наперсника, а тот отвергающий, жестокий, властный персонаж, с кем она простилась, тот, кто смеется: «Встретимся в аду!»
Пусть сама АА не маркиза, даже если и примеряет эту роль на себя. И НС, конечно, не совсем «тот» принц. Но в любом случае, похоже на то, что когда Гумилев после менее чем полугода брачной жизни уехал в Африку, Анна, как бы не храбрилась, почувствовала, что столкнулась с чем-то таким, что причиняет ей душевную боль, с чем-то, что ей трудно принять. (Не исключено, что бросивший в 1905 году семью отец и как бы бросивший новобрачную Гумилев – стали для АА чем-то похожим, равнодушным и холодным) .
В какой-то мере она была «избалована» Гумилевым. Она привыкла к его стихам, где он изображал ее «царицей, а может, капризным ребенком, усталым ребенком с бессильною мукою взгляда». Привыкла думать, что он относится к ней, как Рыцарь к Даме, что «во всем мире его интересует только то, что имеет отношение к ней». Привыкла, что он дарит ей любовно выбранные, наполненные особым смыслом для них двоих подарки (кольцо с рубином, татарские чадры и браслеты), посвящает ей стихи и новеллы (второй сборник – «Романтические цветы», один из разделов «Жемчугов» и цикл новелл «Радости земной любви» посвящены Анне Андреевне Горенко), интересуется ее первыми стихами, которые хотя и считает «девичьим рукоделием», а все же печатает в собственном журнале «Сириус», так что она может не без удовольствия иронизировать: «Сколько несчастиев наш Мыкола перенес, и все понапрасну. Вы заметили, что сотрудники почти все так же известны и почтенны, как я?»
Все оказалось сложнее, чем она думала…
Есть у меня такая "потаённая" - потому что очень личная - поэма "Прямо на рассвет". Но при этом ее действие происходит в мире, похожем на мир "Победителей" Е. Чудиновой - с "развилкой", произошедшей в 18 веке. Все эти подводки - и историческая, и "правовая основа" того мира, и история семьи героини. сделавшая ее "двоемирной" - там более или менее прописаны. Часть истории семьи героини вдруг очень интересно соотнеслась с одним из "базовых" для меня рассказов И. Бунина. Вот этот фрагмент:)

***
«Тут еще до чугунки
Был знатнейший кабак»
(Из стихов автора другой Поэмы)

«Эта самая Надежда – хозяйка моего петербургского дома, мать моих детей?»
И. Бунин

Да, я была очень странной девчонкой.
И почему я была «другою»?
Вроде и папа – директор завода,
Вроде и мама – старинного рода?..
Может, сказалось, что дед моей мамы
Жил в двоемирье, с судьбою бастарда?

Есть о судьбе его старый рассказик…
Барин в трактире. В хозяйке узнал он
Девку, любимую им давно уж,
Лет тому тридцать назад – или больше…
«Вскоре по вас… у нас буря случилась,
Бурной водою Дорогу размыло…
Я о ту пору туда всё ходила,
Горе тянуло… Думалось всяко…
Как еще руки не наложила
Я на себя – от одной-то обиды!
Тут чуть утихло, завечерело…
Я и пошла, как всегда…вдоль Дороги…
Вижу размытые рельсы…
О Боже, слава Тебе! –
Со мной было огниво.
Я, как услышала шум-то машины,
Платье сняла, что под теплой накидкой,
Вашим дареньем,
Совсем не измокло,
И подожгла им хворост…
Занялся…
Встала с суком я большим на рельсы,
И замахала!
Все ближе машина.
Если б она на меня наскочила,
Так и пропала б… Хоть не задаром!..
Я ж примерялась давно…
Но машина – затормозила.
Градоначальник
Дал самолично мне разрешенье
В этом трактире служить Дороге,
Здесь, в перекрестке старого тракта
С новой чугункой», -
Так говорила.
Так улыбалась – улыбкой недоброй.
Слушал ее он, не прерывая.
И наконец – спросил – одно только:
«Ты же простила?»
«Нет, не простила».
«Бог без того меня бьет слишком больно:
Сын, дифтерия.
Единственный, Надя!»
Надя – к окну:
«Гавриил! Ну скорее!»
Парень вошел.
Барин ахнул: «Да как же?
Что ж ты молчала?»
Она, зардевшись:
«Я бы тебе ни за что не сказала,
Если бы горе твое не узнала»…

Так Гавриил стал наследником рода.
Риверсов, Сноу у нас не бывало,
Чай, не Британия… Все честь по чести…

Счастлив особенно не был.
Признаться, он на отца
Таил с детства обиду.
Позже – оттаял.
Но новое место,
Новую Службу – так и не принял.
Так и служил он, как прежде, Дороге.
С денег, полученных скоро в наследство,
Дом у дороги себе он построил,
С новым по тем временам освещеньем
И с маяком электрическим мощным…
Каждую ночь загорались сигналы,
Все ли в порядке…
Горят и поныне,
Хоть изменилась, конечно, Дорога…

Станции строил, часовни, трактиры…
У инженера, которого нанял,
Дочка была – он на ней и женился.
Четверо дочек.
Вся жизнь, как казалось,
Перевернулась – людям на зависть.
А Гавриил тосковал о чем-то.
Часто ночами раннего лета
Он уходил потихоньку из дома,
Шел в направленьи деревни, откуда
Мать была родом.
«Соловушек слушал», -
Как говорил своей супруге.
Может, хотел он служить Дороге
Только как прежде – малым и вольным?
Иль вовсе тягу имел к Искусствам,
Но не увидел вовремя это?
Иль двоемирье так в нем сказалось?..
***
...как бы мне испугаться -
До трясучки стыда -
Чтобы не оказаться -
И притом навсегда -

В адском гимне
Средь копоти и пустоты:
"А вот ты мне!.." - "А ты мне!.."
- "А вот ты!.." - "А вот ты!.."

ЕЩЕ ОДНО СТИХОТВОРЕНИЕ ОДНОКУРСНИЦАМ
…И ушли в холодную тьму –
Ярче солнца и звонче стали!
Что положено и кому,
До конца мы так и не знали
Из моих бормотаний, которые я сама мало понимаю)

Они были хорошей касты,
Еще сами об этом не зная,
Они были червонной масти,
Той, что чаще других – козырная…

Эта масть волос и дипломов,
Да и больше – как психотипа –
Одолеть могла все заслоны
И чужие бОшки крутила…

Но неясно было, как с этим
Поступать-то правильно надо.
Ни единого Саши, Пети –
Ни единого парня рядом!

Да и время было сурово,
Хошь-не хошь, рисковать боялись:
Как жениться-то, право слово? –
Деньги в сроки не выдавались,

Это ж год «перестройки» пятый
Иль шестой… А они и не знали –
До утра над контурной картой,
До закрытья в читальном зале…

(Разве что – себя вспоминаю –
Как я в зале этом сидела,
И к себе самой чувствуя зависть,
На московские туфли смотрела!)

Так учились! А чаще бывало –
Без шпаргалок – отроду легкость:
Пусть бы в день и три семинара –
Да отбрешемся и прорвемся!

Ну а если до ночи над картой
Иль часами в зале читальном –
Это значит, что увлекало.
Было Делом. Было глобально.

…Наша планка еще не снята,
И краса слезами не смыта.
И ума – терема и палаты.
Ваша дама еще не убита…

(начало 2000-х, немного подчищено при переписывании 30. 06. 2018)

По мотивам рассказа моей наставницы:

***
Ты рассказала мне про двух девчонок
Из поколенья мамочки твоей.
Одна была рожденною в Париже,
В семье специалиста-инженера,
Что был во Францию в тридцатые направлен -
Не в эмиграцию, а именно как редкий
Специалист.
Перед войной вернулся.
Был репрессирован.
И в лагере семья со временем, конечно, оказалась.
И там девчонка эта говорила своей подружке:
«Я была в Париже, и снова буду там!»
А та смеялась: «Плюнь мне в лицо,
Коль будешь»!
Прошли годы,
И та действительно, в Париже побывала.
Вернувшись, сразу же подруге позвонила:
«Ну открывай!»
И вставши на пороге,
В лицо ей фукнула: «Тьфу-тьфу».
Обнявшись, они заплакали.
Потом всю жизнь дружили.
Как их жалеть! Имеем ли мы право!
Такой масштаб страдания – и в этом
Всей полноты дарованной им жизни!
А мы, страстишки наши: «Ах, их жалко!»
Да кто мы по сравнению-то с ними!..

29. 06. 2018

Англоманское

Из моей мечты о новой балладе, написанной "энглизированным", киплингианским или "рэдингским" ритмом получилось пока два фрагмента, которые, кажется, обрели самостоятельную жизнь:)))

***
Так что, теперь по козырям! -
Да-да, по козырям!
А то, что сердце пополам -
Так не впервые нам!..

***
Избыток теплых, щедрых сил
Нам осенью подарен был.
Но и ему пришел свой срок -
Снег входа попросил.
Мы вышли из кафе "Ван Гог" -
И он летел, хоть и не лег.
Но микровспышек миллион
Он подарить нам смог!
(26-27. 10. 2018)

Latest Month

January 2019
S M T W T F S
  12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
2728293031  

Tags

Syndicate

RSS Atom
Powered by LiveJournal.com
Designed by chasethestars